Тут он плакал долгое

Тут он плакал долгое время, и так как никто не дерзал заговорить с ним, то он тогда сам сказал своим воинственным вождям, чтобы объяснить им свое поведение и слезы: «Знаете ли, о, мои возлюбленные, о чем я плакал? Не о том,-говорил он,- что я боюсь, чтобы эти глупцы, эти ничтожные люди могли мне быть опасны; но меня огорчает то, что они при моей жизни осмелились коснуться этих берегов; и я горюю теперь, потому что предвижу, сколько бедствий они причинят моим преемникам и их подданным». Но чтобы это впредь не случалось, да спасет нас от того покровительство Господа нашего Иисуса Христа и да отразит норманнов ваш (то есть Карла Толстого) меч, в их крови закаленный, в соединении с оружием сына вашего брата Карломана1; конечно, это оружие было запятнано вашей кровью, но теперь оно заржавело; не вследствие трусости, не по недостатку в средствах и тесноте границ вашего вернейшего Арнольда (то есть Арнульфа, побочного сына того Карломана); впрочем, по вашему призыву и по приказу высшей власти оно может очень легко быть отточено и отчищено, как бывало то прежде.